Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: [писательский тренинг] (список заголовков)
23:13 

[399] Зрение. Очки. Ночные Грузчики.

я залезу к тебе в самую душу и даже душу изнасилую.
Я хотел написать какой-нибудь трогательный пост, но плейлист на рандоме мне подкинул Ночных Грузчиков, поэтому, настроение мое испарилось очень быстро.
Хотел написать о татуировках, а напишу о очках.
У меня плохое зрение. Конечно, оно не настолько катастрофичное, что бы мешать мне жить, но все же. Это слабенькие -3, наверное, вам это ничего не скажет, но я попытаюсь объяснить на примерах.
Наверное, у каждого или почти у каждого, есть дома стеклянная банка с растворимым кофе, якобс там или нескафе. Так вот, верхнюю надпись, с маркой этого кофе, я смогу прочитать только с полуметра. Если немного дальше, я уже не вижу. Что бы прочитать мелкий текст, аннотацию или состав, мне нужно почти подносить банку к носу. Это моментами, даже выглядит весело.
Плохое зрение - это когда ты боишься потерять очки и без них себя чувствуешь беспомощным. Но через пару дней без них, все равно привыкаешь жить.
Когда плохое зрение, организм пытается справиться с этим, в итоге обостряя остальные органы чувств. В моем случае - слух. Поэтому, я почти никогда не делаю слишком громко музыку или всего лишь один наушник в ухе. Иначе, я начну теряться, врезаться в людей и сшибать столбы, перестану замечать, потому что не слышу.
Знаете, я так плохо вижу и ориентируюсь, потому что у меня закрыты уши. Забавный каламбур.
С годами привыкаешь к тому, что людей ты узнаешь не по лицу, а по походке или запаху, потому что, когда плохое зрение - лицо играет довольно маленькую роль в вашем общении. Ты стараешься замечать какие-то характерные мелочи.
Плохое зрение - это сбитый фокус, все такое - пятнами. Иногда, хотя, кому я вру, чаще всего, это очень красиво, особенно огни ночью и контуры города. А люди, вся эта огромная человеческая толпа, если снять очки, превращается в разноцветный и бурный поток, что несется и несет тебя. Некое обезличивание, которое успокаивает.
Если я устаю от мира, мне достаточно просто снять очки - и не видно грязи, не видно грустных лиц. Мир вокруг - кажется почти прекрасным, люди - красивыми, мусорный пакет - котиком, что сидит на обочине.
Каждая новая покупка очков - это когда ты примеряешь новую пару, оглядываешь мир и "Вау! Мир в HD!", но на самом деле, через пару дней уже теряешь очарование этой четкости.
Мои проблемы со зрением начались еще почти 12 лет назад, когда мне было 13. После травмы и долгих месяцев больницы, я, маленький книжный жук, заметил, что при чтении глаза болят больше, при плохом свете - читать трудно, да и в целом, книгу я стал все ближе и ближе к лицу держать.
Панику забила бабушка, панику забила мама и вот оно, мое первое посещение окулиста.
Как вердикт:
- 1, 25 - это когда в принципе все еще не так плохо, но уже нужны очки.
Первые очки мои были абсолютно неказистыми и простыми. На первое время. Самое смешное, сейчас - у меня точно такие же, но если тогда я выглядел в них искренним ботаном, то сейчас очень даже стильно.
- А почему упало зрение?
- Последствие травмы.
- Это можно скорректировать?
- Нет.
- Оно будет падать дальше?
- Да.
И вот, по сей день мое зрение скачет, в среднем это и правда, -3, но иногда оно улучшается или ухудшается и черт его знает, от чего это зависит.
В те самые года, когда мне было 14, меня часто гоняли его проверять, в одну из таких проверок, мне закапали жидкость для расширения зрачков. Обычно от нее действие проходит за пару часов, но вот незадача, у меня на нее пошла неадекватная реакция. Я ходил с расширенным во всю радужку зрачком, почти месяц. В комнату мне повесили очень тяжелые бархатные шторы, которые не пропускали свет, а на улицу я мог выбираться только после девяти вечера, и все равно, в солнечных очках. Как факт, это было лето и очень длинные световые дни.
Я был классическим, пожалуй, упырем. Глаза чесались и болели, были вечно опухшие и красные, плюс такой зрачок. По вечерам, когда я иногда ездил по делам, бабушки встречавшиеся со мной взглядом в лифте - крестились.
Ко всей этой картине можете добавить то, что я неебически бледный. И холодный. У меня почти всегда ледяные руки и белое лицо. Как минимум, этот месяц подарил мне крестящихся бабушек и ласковое "нечисть" от товарищей.
Очки для того, кто плохо видит - чаще всего очень отдельная и личная тема.
Для меня это почти фетиш, я постоянно меняю оправы, нахожу какие-то новые, да и в целом, питаю к ним нежную любовь.
Но есть то, что раздражает почти любого, кто их носит. Когда за линзы берут руками, когда человек померивший очки, восклицает например "Да как ты в них видишь вообще!"
Как? Глазами. А вот без очков, я мир вижу скорее всего таким, каким он тебе кажется в очках. Странным и голова болит.
Очки это чаще всего какая-то очень личная вещь на самом деле, а не просто аксессуар. В очках чаще всего спишь, смотришь сериалы, читаешь книги, я - например даже принимаю душ, потому что привычка. За все те года, что они со мной, без них я чувствую себя откровенно голым и могу позволить себе без них ходить разве что дома.
Нет, вру.
Иногда хочется просто ходить без них и чувствовать мир. (на самом деле, они просто скорее всего сломались, а запасной пары нет). С запасными очками - это отдельная песня. Чаще всего, это те самые, которые уже двадцать пять раз перемотаны изолентой, на них потрачено пару литров клея, стекла безбожно расцарапаны, но эта пара - трепетно любимая. Хоть и мутная, старая и выглядит непрезентабельно.
Вот у меня были целых две таких.
Я очкарик по типу Плюшкина, вот конкретно сейчас, у меня три пары очков, в разной оправе и цветовом решении. И я все хожу и пускаю слюни на новую оправу, в магазинчике рядом с домом.
К чему этот пост?
А ни к чему. Просто, потому что захотелось поделиться и рассказать, что-то большее о себе. Что-то личное.

@темы: [писательский тренинг], [родные места], pic, Козлоногая босота, церебральная мастурбация

21:43 

[398] История носка, попавшего в холодильник.

я залезу к тебе в самую душу и даже душу изнасилую.
Темно. Очень темно и холодно, у меня даже ворсинки становятся дыбом. Меня кинули в какое-то странное место, подо мной - стекло, надо мной - что-то гудит.
Ирвин, мой хозяин, зачем-то засунул меня в эту огромную белую коробку. Я не понимаю, чем я заслужил такое к себе отношение.
Я уже как два месяца служил ему верой и правдой и грел его маленькие ножки, вместе со своим братом близнецом.
А сейчас - мне страшно, да так, что у меня все швы и резинка сжалась! О! Свет!

Да это же мама!

- Эй, я тут! Заметь меня!

Но нет, она закрывает дверь, а я успеваю понять, где я. Я в холодильнике, а мама брала молоко. Справа от меня лежит сыр, а я все думал, почему тут так пахнет носками Папы, когда они после тяжелого рабочего дня отдыхают под креслом, куда он их прячет.
Мне ничего не оставалось, как просто лежать и ждать своей участи. Когда меня найдут и заберут? Сегодня? Завтра?
А что есть сегодня или завтра? Как вообще течет время?
Я не знаю. И не уверен, что знает еще кто-то.

И снова открывается дверь, это уже Папа, он наклоняется и видит меня, его брови нахмуриваются и он берет меня в свою большую ладонь, мне тепло и спокойно.

- Ирвин! Я сколько раз тебе говорил, не разбрасывать одежду!



и снова по тренингу.

@темы: церебральная мастурбация, [писательский тренинг]

19:41 

[397]

я залезу к тебе в самую душу и даже душу изнасилую.
Просыпаешься не от того, что хочешь проснуться, а потому, что простынь прилипает к коже почти мерзко. Волосы намокают от пота и сразу же завиваются, а в глотке сухо так, словно вчера ты жрал абсорбент. Дойти до душа, уже на автомате, даже не открывая глаз и под холодную воду, с блаженным стоном, но это продлится так недолго, что из душа не хочется вылезать в принципе никогда. Но надо, литры воды бегут, а прекрасного должно быть совсем немного, что бы это можно было ценить. На заднем фоне почти истерично в телефоне орет будильник, а ты просто идешь на кухню, закидываешь в высокий бокал лед и сверху содовую, сироп и пару веточек мяты, живительный нектар. Только вышел из душа, а кожа уже сухая настолько, словно тебя поджарили. Воздух в квартире тяжелый, липкий, обволакивает и забирается в глотку с трудом, в нос бьет запах плавящегося асфальта. Выглядывать в окно, что бы покурить, равноценно самоубийству. Слишком влажный климат, что бы жить в этом городе летом.
Ты включаешь телевизор просто на задний фон, а в углу экрана 6.48, 11 июля, температура +34.
Привет, сегодня мы будем жить в аду.

@темы: церебральная мастурбация, [родные места], [писательский тренинг]

00:43 

[393] Самый скучный день в моей жизни.

я залезу к тебе в самую душу и даже душу изнасилую.
Мне было 11 лет, стоит начать с этого. В этом возрасте, я очень много читал. Нет, не так. ОЧЕНЬ много читал. Буквально, закидывал в себя книги как в бездонную бочку или сумочку Гермионы Грейнджер. Я читал все, что только мог найти. И в один прекрасный вечер, я полез на сервант, на верхнюю полку, что бы найти что-то почитать, и на свое счастье, или беду, я нашел там полный сборник книг "Тарзан" Эдгара Райса Берроуза. В мягком переплете, на отвратительной на самом деле желтой бумаге, с мелким шрифтом, все двенадцать частей.
В комнате у бабушки, где я читал, была огромная хрустальная люстра, шик советского времени, которая к тому времени, уже покрылась следами от мушек, пожелтела и свет через нее проходил с трудом, словно нехотя, но это все равно не мешало мне усаживаться на кровать, прижиматься спиной к старому пыльному ковру и читать, просто запоем.
Где-то четвертую книгу, я прочитал за пару часов, и именно в этот момент, у меня закружилась голова. Я закрыл книгу, дочитав последний абзац и рухнул в большую подушку, к которым бабушка испытывала слабость. Я лежал, а вокруг меня начали кружиться буквы, перед глазами они складывались в яркий вихрь из отрывков рассказа, через несколько минут, а может и полчаса, в комнату зашла мама, а я абсолютно счастливо улыбаясь, рассказал ей, что у меня перед глазами буквы летают. Как потом мне рассказывала маман, на ее глазах мой цвет кожи изменился с белого на фиолетовый, с него на зеленый и обратно, на белый, с легкой синевой. В срочном порядке вызвали скорую, температура у меня оказалась была немного за сорок, мне что-то вкололи и я уснул. На следующее утро, от меня были спрятаны все книги.
За окном был январь и зимние каникулы, интернета не было, да и к чему он мне, у меня всегда был волшебный мир книг!
Как оказалось, врачи посоветовали не давать мне в руки ничего, что можно читать, хотя бы в течении двух недель. Для меня это было трагедией.
И вот этот день, был для меня самым скучным. Мне нельзя было вставать с кровати, потому что все еще была слабость, а на цвет я был как мертвец, мне нельзя было читать, мне нельзя было ничего, кроме как дойти до уборной и обратно в кровати. А спал я в бабушкиной комнате.
Это был самый тяжелый и скучный день в моей жизни, я был в комнате окруженной книгами и не мог, ни одну из них взять в свои руки, пройтись пальцами по корешку и открыть, вдохнув запах и начать читать, всю, от форзаца до форзаца. Я лежал на кровати и смотрел на них с нежностью и томлением в груди, но не мог поднять с кровати даже рук, меня шатало, как обычно на ветру шатает молодые деревья.
Мне не оставалось ничего, кроме как считать углы и смотреть в ковер, находить в нем свои картины и вспоминая все то, что я раньше читал, включать фантазию и создавать миры, от чего меня, снова начинало клонить в сон. Я дремал, просыпался и все заново. Я изучал потолок, каждую самую мелкую трещину в углах, пятна на старой побелке, трещины что отходили от этой самой тяжелой люстры, которая, если приглядеться, была немного криво повешена. Я пересчитал все детали на люстре, которые смог увидеть, все металлические кольца и отверстия, в которые они продевались, все витки на длинных хрустальных каплях, до единого.
На верхней полке, помещалось семьдесят восемь книг. И это только в первом внешнем ряду.
Если считать все возможные углы, складывать и перемножать их между собой, поставив цель, привести все к какому-то одному числу, время летит немного быстрее. Почти каждые полчаса в комнату заходил кто-то из взрослых и приносил мне вишневый компот, домашний, с косточками.
В этот день, уже под вечер, я все же смог добраться до уборной и просто сел там, закрывая голову руками, потому что мне хотелось выть от тоски и скуки, что накрывала меня огромной волной.
Никакого Салтыкова-Щедрина, никакого Берроуза, никаких сборников скандинавского фольклора, ничего. Мне нельзя было ничего, от меня словно отрезали кусок моего сознания, моей души. От меня спрятали "Волшебника Средиземноморья" Урсулы Ле Гуин и мою любимую "Педагогическую поэму" от Макаренко.
Я был готов рыдать, пока, мой взгляд не зацепился за фолиант, что был спрятан за унитазом моим дядей, это был сборник послевоенных рассказов, в серой неприметной обложке.
Я забыл, что в этом мире есть еще что-то, кроме букв, которые я впитывал в себя с жадностью оголодавшего щенка, я читал, упоенно, чуть ли не скуля от удовольствия, но услышав шорох, спрятал книгу обратно и пошел обратно в кровать, с радостью в душе и заметил дядю, что хитро мне подмигнул, пока не видела мать и бабушка.
Мой мир был спасен.

И снова.
Автобиографичное, странное, ночное и личное.

@темы: [писательский тренинг], [родные места], Дышать и смотреть, церебральная мастурбация

05:21 

[389]

я залезу к тебе в самую душу и даже душу изнасилую.
- Тошенька, будь душечкой, передай маме сахарницу! - молодая женщина немного за 40, чьи черты лица уже увядали, да у глаз скопились морщины, прощебетала это отчаянно молодящимся голосом своему сыну, что сидел напротив, и как раз насыпал себе уже шестую ложку сахара в чай.
- Мама подожди, ты что не видишь, я еще не закончил! - он произнес это довольно жестко, вцепившись своими длинными, паучьими пальцами в ложку так жестоко, что та, была совсем не против согнуться.
- Ох, mon cher, я же просила называть меня просто Лидия, - она жеманно хихикнула и протянула руку вперед, а на запястье мелодично зазвенели тонкие браслеты, - не будь таким грубым со мной.
Она, кажется, абсолютно не замечала, как на лице ее сына, на высоком лбу, заиграл недобро желвак.
- Да подавись ты своим сахаром! - Анатоль смел рукой со стола чашку со своим чаем, дорогой фарфор разбился о пол в десятки осколков, с оглушительным звоном.
- Отец! Ну скажи хоть ты ей что-нибудь! Это же не возможно терпеть! - юноша обратился к мужчине, чьи темно-рыжие волосы были уже обрамлены тонкими серебряными нитями, что выдавали его возраст, но ничуть не портили.
- Толя, сядь. Оставь мать в покое, пусть развлекается, - мужчина даже не посмотрел на сына, высокие скулы которого, стали еще острее, а по бледному лицу пошли красные пятна, - ты же знаешь, она нас даже толком не слышит, после того, как вернулась с больницы.
Парень рухнул обратно на стул, заламывая пальцы и наблюдая за матерью, что вела беседу о чем-то сама с собой, смеясь и отпивая чай, жеманно отставляя мизинчик.
Он застонал, роняя свою каштановую голову на стол, стукнувшись о него лбом так, что зазвенела посуда.
- Я так больше не могу.
Он подскочил, буквально убегая к двери, наспех набрасывая длинное черное пальто и влезая в красные кеды.
- Вернись к ужину, Анатоль! - произнесла ему вслед Лидия, провожая сына взглядом, преисполненным нездоровой любви и нежности.
- Хотя бы к ночи, - донеслось от отца.
Он просто махнул рукой и хлопнул дверью, выбегая в тамбур, да после к лестнице, перемахивая сразу через несколько ступенек и вниз, в прохладный мир увядающего октября. Пальцы, что на ветру замерзали почти сразу, но если он сейчас не покурит, он просто сойдет с ума. Он направился к ближайшему небольшому магазинчику и потребовал пачку, мужчина за прилавком, смерил его взглядом.
- А восемнадцать тебе есть? - он произнес это, словно нарочно закурив сам, какие-то мерзкие на запах сигареты, что воняли конюшней и перепрелым сеном.
Юноша, сверкнув глазами, цвета темного изумруда, полез в карман и достал водительские права, буквально сунув их в побитое оспой лицо мужика.
Тот лишь пожал плечами и выдал ему пачку.
- С вас восемьдесят рублей.
Анатоль кинул купюру в сто, и развернувшись на пятках, резко удалился в сторону парка, почти истерично снимая с упаковки целлофан и после, вытаскивая сигарету дрожащими тонкими губами, которые от напряжения приобретали синеватый оттенок.
А мужчина смотрел вслед этому странному угловатому подростку, больше напоминающему взъерошенного, нервного, и мокрого вороненка.
Щелк. Щелк. Щелк.
Добыть огонь из зажигалки получилось только с третьего раза и парень наконец-то подкурил, прикрывая глаза и опираясь острым плечом о фонарный столб.
Он сжал пальцами тонкую переносицу, потерев ее. Начинала мучать мигрень, так было теперь каждый вечер, с того дня, как мать вернулась. За пару месяцев он потерял с почти двадцать пять килограмм, и веру в то, что все может быть хорошо.
Он снова затянулся, открывая глаза и быстрым шагом направляясь в сторону парка. Бродить, пока не устанут ноги, потому что, дом это больше не дом.
А вместо матери - ее жалкая сластолюбивая пародия.
Вместо отца - гранитный истукан.
А вместо парня...
- А кто теперь, вместо меня самого? - спросил он у отражения в луже, которое теперь показывало не добродушного и пухлощекого молодчика, а лишь его жалкую и нервную тень, - в кого ты превратился, а?


Раз нет сна, будет творчество.

@темы: церебральная мастурбация, [писательский тренинг]

02:36 

[388]

я залезу к тебе в самую душу и даже душу изнасилую.
Куда я иду, когда хочу отдохнуть после работы или от семьи?
Не знаю. Раньше я просто закрывался наушниками от всех и шел гулять. Город, в котором я раньше жил, очень маленький. За день на самом деле его можно пройти пешком вдоль и поперек, по диагонали он всего километров тринадцать. Совсем маленький. Можно было прогуляться по всем старым улочкам, где еще сохранились после войны немецкие дома, или наоборот, залезть на последний этаж моей любимой заброшенный девятиэтажки, с плеча толкнуть ржавую старую дверь на крышу, которую по каким-то странным причинам не сняли и забраться наверх, курить, оглядывая город и реку, да порт.
Еще недалеко от дома тоже была девятиэтажка, но жилая, это бывшие советские общежития. Там жил мой хороший друг, на том самом девятом этаже, поэтому весь этаж был изрисован в стиле декаданс, весь чердак тоже и всегда открытая теплая крыша. Ох, сколько времени я там проводил, один или с ним. Мы пили вино, иногда принимали что-нибудь и валялись на теплом покрытии, что пахло алкоголем и чем-то терпким.
Сидели с пледами и без, я ночевал на ней, когда ругался со всеми и уходил из дома, мерз по утрам, наблюдал как поднимается солнце, как светятся купола храма в центре города, а иногда по утрам, в соседнем доме, на кухне, занимается любовью молодая парочка.
Еще в моей жизни был парк, куда я сбегал, когда мне было плохо. Обычный такой парк, а за ним болото и лес, но не просто лес, деревья там растут на немецких могилах.
В этом парке, в советское время была танцевальная площадка, там танцевала в молодости с отцом моя мама.
Этот парк был на пересечении той квартиры где я жил ребенком и где я жил тогда. А еще, недалеко от парка жила моя первая любовь и мы часто в нем сидели, когда были вместе, да и вся компания, с которой я дружил в юности, тоже была на этом районе. Днем мы частенько там сидели, пили что-то и играли в дурацкие игры.
Со временем компания распалась, любовь ушла, а вот парк - он остался. Как и старые качели, на которые я забирался и качался по несколько часов подряд, и курил. Порой до самой ночи, пока меня не отпустит.
Я делал так даже в ноябре, отморозил себе тогда руки еще раз.
У меня не так много любимых мест, куда я мог пойти. Парочка крыш, парк и старые немецкие закоулки.

Когда мне не спиться, я решил, что буду писать.
Автобиографичное, странное, ночное и личное.

@темы: церебральная мастурбация, [писательский тренинг]

05:00 

[384]

я залезу к тебе в самую душу и даже душу изнасилую.
О синем цвете.
Знаете, я терпеть не могу синий цвет. Хотя у меня дважды в жизни были синие волосы. Но я сочетал их с ярко-розовой челкой, и это было хорошо. Но синий - я трепетно не люблю всей душой. Как и голубой, но его, не так сильно.
Цвет значка скайпа вызывает во мне раздражение, например.
Но у меня есть голубая кофта, которую подарила мама. Ее я, почему-то очень люблю, но оставил при переезде в родном городе. А еще, я как-то был в этой кофте и с синими волосами. И нравился себе безумно.
В моем окружении, вы не найдете синих вещей. Когда мне купили синюю чашку, я выменял ее на черную у партнера. Хотя, по сути, какой пустяк, какая разница мне, из чего пить по утрам?
Но есть такие мелочи, которые в повседневной жизни, делают ее чуточку лучше или хуже.


Когда мне не спиться, я решил, что буду писать.
Автобиографичное, странное, ночное и личное.

@темы: [писательский тренинг], церебральная мастурбация

Fuck God and Cum Hard.

главная