00:43 

[393] Самый скучный день в моей жизни.

Терин, ёпта
я залезу к тебе в самую душу и даже душу изнасилую.
Мне было 11 лет, стоит начать с этого. В этом возрасте, я очень много читал. Нет, не так. ОЧЕНЬ много читал. Буквально, закидывал в себя книги как в бездонную бочку или сумочку Гермионы Грейнджер. Я читал все, что только мог найти. И в один прекрасный вечер, я полез на сервант, на верхнюю полку, что бы найти что-то почитать, и на свое счастье, или беду, я нашел там полный сборник книг "Тарзан" Эдгара Райса Берроуза. В мягком переплете, на отвратительной на самом деле желтой бумаге, с мелким шрифтом, все двенадцать частей.
В комнате у бабушки, где я читал, была огромная хрустальная люстра, шик советского времени, которая к тому времени, уже покрылась следами от мушек, пожелтела и свет через нее проходил с трудом, словно нехотя, но это все равно не мешало мне усаживаться на кровать, прижиматься спиной к старому пыльному ковру и читать, просто запоем.
Где-то четвертую книгу, я прочитал за пару часов, и именно в этот момент, у меня закружилась голова. Я закрыл книгу, дочитав последний абзац и рухнул в большую подушку, к которым бабушка испытывала слабость. Я лежал, а вокруг меня начали кружиться буквы, перед глазами они складывались в яркий вихрь из отрывков рассказа, через несколько минут, а может и полчаса, в комнату зашла мама, а я абсолютно счастливо улыбаясь, рассказал ей, что у меня перед глазами буквы летают. Как потом мне рассказывала маман, на ее глазах мой цвет кожи изменился с белого на фиолетовый, с него на зеленый и обратно, на белый, с легкой синевой. В срочном порядке вызвали скорую, температура у меня оказалась была немного за сорок, мне что-то вкололи и я уснул. На следующее утро, от меня были спрятаны все книги.
За окном был январь и зимние каникулы, интернета не было, да и к чему он мне, у меня всегда был волшебный мир книг!
Как оказалось, врачи посоветовали не давать мне в руки ничего, что можно читать, хотя бы в течении двух недель. Для меня это было трагедией.
И вот этот день, был для меня самым скучным. Мне нельзя было вставать с кровати, потому что все еще была слабость, а на цвет я был как мертвец, мне нельзя было читать, мне нельзя было ничего, кроме как дойти до уборной и обратно в кровати. А спал я в бабушкиной комнате.
Это был самый тяжелый и скучный день в моей жизни, я был в комнате окруженной книгами и не мог, ни одну из них взять в свои руки, пройтись пальцами по корешку и открыть, вдохнув запах и начать читать, всю, от форзаца до форзаца. Я лежал на кровати и смотрел на них с нежностью и томлением в груди, но не мог поднять с кровати даже рук, меня шатало, как обычно на ветру шатает молодые деревья.
Мне не оставалось ничего, кроме как считать углы и смотреть в ковер, находить в нем свои картины и вспоминая все то, что я раньше читал, включать фантазию и создавать миры, от чего меня, снова начинало клонить в сон. Я дремал, просыпался и все заново. Я изучал потолок, каждую самую мелкую трещину в углах, пятна на старой побелке, трещины что отходили от этой самой тяжелой люстры, которая, если приглядеться, была немного криво повешена. Я пересчитал все детали на люстре, которые смог увидеть, все металлические кольца и отверстия, в которые они продевались, все витки на длинных хрустальных каплях, до единого.
На верхней полке, помещалось семьдесят восемь книг. И это только в первом внешнем ряду.
Если считать все возможные углы, складывать и перемножать их между собой, поставив цель, привести все к какому-то одному числу, время летит немного быстрее. Почти каждые полчаса в комнату заходил кто-то из взрослых и приносил мне вишневый компот, домашний, с косточками.
В этот день, уже под вечер, я все же смог добраться до уборной и просто сел там, закрывая голову руками, потому что мне хотелось выть от тоски и скуки, что накрывала меня огромной волной.
Никакого Салтыкова-Щедрина, никакого Берроуза, никаких сборников скандинавского фольклора, ничего. Мне нельзя было ничего, от меня словно отрезали кусок моего сознания, моей души. От меня спрятали "Волшебника Средиземноморья" Урсулы Ле Гуин и мою любимую "Педагогическую поэму" от Макаренко.
Я был готов рыдать, пока, мой взгляд не зацепился за фолиант, что был спрятан за унитазом моим дядей, это был сборник послевоенных рассказов, в серой неприметной обложке.
Я забыл, что в этом мире есть еще что-то, кроме букв, которые я впитывал в себя с жадностью оголодавшего щенка, я читал, упоенно, чуть ли не скуля от удовольствия, но услышав шорох, спрятал книгу обратно и пошел обратно в кровать, с радостью в душе и заметил дядю, что хитро мне подмигнул, пока не видела мать и бабушка.
Мой мир был спасен.

И снова.
Автобиографичное, странное, ночное и личное.

@темы: [писательский тренинг], [родные места], Дышать и смотреть, церебральная мастурбация

URL
   

Fuck God and Cum Hard.

главная